И так бывает
Ода Бацилле Ветряной Оспы  (Ma Dharma Paksha)
О, Иссык-куль! О кэмп! О-о Самдарши! О провидение!... Такая мантраобразная словесная мелодия ворвалась в тишину моего сердца этой солнечной осенью. Так ворвался кемп в не-тишину моей жизни-страсти-экстрима пасмурным летом. Когда мысль коварно тешила меня – да, я есмь медитация и осознанность в любом режиме цейтнота - когда на часах всегда время пик. В одночасье моя жизнь перевернулась по вине крохотной бациллы ветряной оспы. Когда милейший саньясин N, любимый мой друг, всегда галантно-выручающий, всегда мягко-недеянный как бархатный диван, в своём великом возрасте стал похож на простыню в зелёный горошек, в трубке прошелестел его голос: "Жайна, у меня температура 40, я похож на ситечко с зелёными дырочками, поезжай ты вместо меня". Застыв на месте, я стала словно продолжением асфальта с приклеенным телефоном к ладони среди истеричных сюрпризов города-миксера. А ведь я так старательно НЕ заморачивалась к готовности жить на "натуре" - какие-то спальники, палатки, свечки, фонарики, да ещё за такую жизнь "а-ля неандерталец" плати в евриках-баксах-тенге-сомах, как хочешь не важно… Но Exsistanse за меня всё решил – билеты в кармане, девственно новенький спальник ждёт в оплаченной юрте, чемоданы собрала дочка, у ворот ожидает такси, маршрут не нужно заучивать, у меня заботливые спутники-навигаторы… У-ау, Иссык-куль! У-ау, кемп!
У-уу, Самдарши ты победил меня! Как долго я полагала, что могу двигаться сама без твоего живого присутствия. Итак, вместо потолка с каким-то пенопластовым оформлением и навязчиво-надоевшей пластиковой люстры, надо мной вечное небо, вечные звёзды, магически созданное вечными странниками кочевниками Круглое отверствие юрты. Под босыми ногами горячий песок, в зоне слышимости - прибой, перед взором индиго моря. Уже покрытые бронзовым загаром люди разных кровей, возрастов, разных гражданств достраивают Будда-холл сильно напоминающий цирк-шапито. Ощущая себя как во сне, забыв о дорогом маникюре, не очень понимая, какую пользу могу принести в таком "изящном" деле как строительство, я тоже участвую в его возведении. Каркас из тонких деревянных досок на песке, а бронзовые с медным отливом мужчины вооружённые молотками и пилами умудряются восседать высоко на нём. Нереальная декорация кажется зыбкой – она непременно должна провалиться под сцену, как на дешёвом представлении. Но Будда-холл так геометрически выверен, будто спроектирован профи-архитектором, невероятно устойчив, его скелет напоминает аттракцион для детей с лошадками, а покрытие - с летних забегаловок-фаст-фудов. Это полосатое шапито – или как позже обзовут его, случайно забредшие незваные бродяги с "травой" в рюкзаке и тюремным прошлым в "багаже", - "балаганом", всё же к первому дню не готово. А ведь завтра должен начаться первый день семинара "No mind". Тогда группа стартует в универсальных условиях уютной столовой-кают-кампании. Семь дней ведет нас к нашей тишине саньясинка "со стажем" - Шилу, седовласая американка похожая на подростка, миллионерша, одетая, как человек нуждающийся в социальной помощи от государства. Шилу - изысканно проста! Она напоминает седую богиню, возвысившуюся над старостью и смертью. Вновь и вновь, она вместе с нами, как в последний раз умирает в "джибирише" - тарабарщине. На час группа забывает свою родную речь, привычные слова, реплики, фразы, мысли-попугаи, чтобы вспомнить древние задушенные наречия, утонуть в плаче междометий, в рыданиях пленнённого зверя забыть и забиться агонией, задохнуться в крике, запеть немыслимые мелодии горлом, превратиться в львиный рык грудной клетки, стать наконец-то истошно икающим покинутым ребёнком, провыть безвозвратное прошлое, исторгнуть спящего дракона "не-жизни", чтобы прикоснуться к покою, к пустоте, "здесьисейчасному" богу-жизни. Убить живого-трупа-робота, вспомнить что ты и есть и Зверь и Бог. К ним ведёт Присутствие. МАСТЕР с нами. Самдарши, всегда рядом, его одинокая фигура мелькает ярко-белым абрисом в нескольких метрах, под завывания людей-зверей он вымеривает лагерь шагами, оглядывает пронзительным взглядом, стоит или сидит у берега. С ним перестаёшь замечать, что зной готов расплавить самодельную крышу из пластика, что ветер обжигающе горячим песком колюче обдаёт твою кожу, а ты после часа "джибириша" вынужден ещё столько же со своим разбалованным, урбанически сформированным телом сидеть в немыслимой позе лотоса аскетов-йогов-отшельников. И лишь нежное прикосновние колыхающихся сари, развешенных как палитры на досках-стенах летней полевой кухни нарушают нешелохнутость момента. Ноги и руки затекают, плечи, шея будто залиты цементом, кажется могильная доска тебя придавила навеки, но вот он момент истины! Кто-то очевидно поймал не-ум. Для кого-то очередная пытка из mad-housa позади. О-о-й Самдарши! О-й Сам-дар-ш-и-и… И Мастер из сострадания, чтобы помочь сопротивлению тугого ума, тащит нас на дряхлом военном катерочке-дозоре, раритете советской армады кружить по аквамарину киргизского чуда-моря, спрятавшегося посредь гор. Мастер знает - коллективные кружения на воде иногда почище суфийских. Всё ради нашего тотального выхода в "No mind". Но "безбашенно-ноумайнднее" всех отважные дети кэмпа. Им не страшно прыгать по маленькому судёнышку с намёкам-перилами, можно залезть на мачту, прыгать под звуки бубна на капитанском мостике, и пугать взрослых страдающих фобиями высоты и воды… Самдарши чувствует всё что происходит с нами: сумашедшая пляска на дне рождения одного из нас, и вот он не выдержав, перестаёт быть сторонним наблюдателем, присоединяется к безудержному танцу счастливый как ребёнок, а ночью на полную луну разжигает костёр с песнями, танцами, хождением по углям – эта ночь завершение семидневной группы "No mind"… Вдруг наутро понимаешь, что семь дней и ночей позади.
Совсем не успели накупаться в голубой чаше Иссык-Куля, довериться ласкающим волнам, насладиться морем цвета неба и небу цвета моря. Нужно покидать это волшебное место в "кубе". А ты ещё не отбросил свою серъёзность, не забыл свои обязаловки перед социумом-"мышь"цыумом, не скинул усмирительную рубашку страха. Семь дополнительных утренних динамик, семь встреч рассвета, семь дней восхитительных трапез, семь вечерних медитаций не успели увлечь, семь упоительных праздников танца, семь вечеров-сатсангов с мастером не "снесли ещё чердак". И самые в-умные добровольно-наёмные штрейкбрехеры покидают кэмп. Н-е-т Самдарши, н-е-ет Самдарши-и, н-е-т! А Самдарши знает кто не выдержит, кто вернётся! Среди этих обусловленных на no-total беженцев и ваш покорный автор. Мой ум запрограмированно сигналил мне – месяц болтаться на Иссык-Куле, это слишком жирно, ведь есть дела, город, дети, мужья, любовники, быт, бомонд ждут, без меня там Помпеи. Но мой Везувий всегда во мне! Самдарши с улыбкой-загадкой, деликатно просит меня вернуться с сессиями тибетских пульсаций. Удочка закинута!.. Я всё же впадаю в привычное состояние робота, но при въезде в черту родного Алматы, в 3 ночи ноющая боль сердца резко будит меня. Сердце не принимает город. " Market place" - вспоминаю слова Самдарши… Не в силах встать, дома два дня валяюсь на диване - пенопластовый потолок, люстра-пластик, равнодушно взирают на мою зияющую рваную рану в груди. Я знаю, я вернусь. Четыре дня я тяну. Четыре дня под разными предлогами я болтаюсь в визге city-blendera. На пятый день уговорив своих отпрысков-тинейджеров, которые иногда вспоминают, что я не подружайка-хиппи, а всё-таки случайно их извергшая в существование ma, мы двигаемся на кэмп в сопровождении двух друганов саньясинов. В кофре куча дисков с музыкой для тибетских пульсаций… На Иссык- Куле уже нет Шилу, она начав новую группу "Born again" продолжает её в ашраме "Sammasati" в Бишкеке. На кэмпе её место занимает Joga Prem или, как ласково звал сам Ошо - Big Prem – знаменитая саньясинка из команды Ошо. Она действительно Big во всём – величественная как греко-римская богиня – большая ростом, телом, душой, сердцем, любовью… Идёт первая неделя "Мистической Розы".
Неделя смеха. Шапито-Будда-холл потряхивается в ритме твиста, странный пчелиный гул с дальнего расстояния при приближении явственно превращается в ассорти из человеческой какофонии смеха. Именно в ассорти, поскольку это не коллективный дружный смех на вечере юмора всем известного юмориста, где ты заведомо знаешь где будет смешно, и смех выкатывается из груди, будто пузырьки из разрекламированного пеномоющего средства, это разнобой выдавленного вымученного истеричного хохота никому неизвестного сумашедшего монстра теряющего силы от потери топлива только ему известного. И никому больше эту тайну не разгадать, каким же энергоносителем его вскормить, чтоб он мог все три часа ржать как тысяча коней. Я осторожно заглядываю между занавесом-сари, перед моим взором открывается театр "смехотворных действий" – этот монстр состоял из тридцати с лишним человек то ли гогочущих от слёз, то ли рыдающих от смеха… Врачи-психиатры с завидным успехом быстренько "наклепали" бы докторские диссертации с помощью этой добровольно ржущей групки людей, у которых явно не все дома. Но именно этой горстке безумцев я бешенно завидовала. По странному стечению обстоятельств автобус Алматы-Бишкек задерживался всю дорогу. Мой единственный шанс успеть на группу умер. Нерасторопность наказуема. Big Prem была в то утро неумолима, – хотя, она помнила меня как завзятую хохотунью по давнишним демогруппам в Алмате. Итак, я - сторонний наблюдатель и член группы поддержки для мистиков с "Розы", а так же, к моему удивлению главный дневной кок! Мне дают возможность пройти work-meditation. О, мой SPA-маникюр, мой fase-культ, который пол-суток живёт под дорогостоящими косметическими масками! Жар из пасти огнедыщащего солнце-дракона гипнотическо-пофигистски пытается переплавить всё вокруг… Это немыслимо! Как готовить жрать на такую голодную ораву с волчьим аппетитом? Да ещё в первобытных условиях! Слава богу есть ещё спички! Котёл напоминает реликтового бронтозавра под вечной сажей веков! Дрова из страшной чащи сказок! Ковш заместо гантели! Но тем не менее, странным образом переполняюсь неожиданным чувством ответственности, срабатывает привычка быть "гламурной" везде, держать хорошую мину при любых обстоятельствах, и конечно же, существование вновь мне протягивает руку помощи...
Изголодавшиеся "мистики" довольны моими "консоме" из котлов. Даже просят добавку. Мы обмениваемся беспричинным смехом-инфекцией. Семь дней и ночей всеобщей "ржачки" - от вымученных улыбок до истерического хохота, от женского заливистого смеха до мужского гомерического гогота, от глупого хихиканья до тупого улюлюканья, хныкающая-хрюкающая-заикающаяся-рыдающая-непомнящая себя толпа безумцев. И каждый раз убеждаешься, что смех человеческий бесконечен – происходят секунды "кончины" - кажется, что смеяться больше невозможно, но в ход идёт всё на что может быть горазд ум детский и недетский – щекотания до садизма, гримасы мимов и макак, известные жесты пальцев, двусмысленные позы, трансвестит-переодевания, игры в коитус предметов, например, трахающиеся сланцы… На подобный смех способна только беззаботная юность… От него сводит живот, челюсти, скулы, поднимается температура, приступы кашля не дают заснуть, начинается насморк, диарея и булимия, хочется перетащить спальник в столовую и жить у холодильника… Либо улететь в экстазе танца-левитации…А по ночам дать себе заснуть кажется кощунством, грехом. Расстаться на короткое время с дружной маленькой коммуной нету сил. В вечных древних юртах проведено электричество, образовались мини-кают-кампании-клубы.
Иные кибитки так оснащены – в них видео, чайные церемонии, сервизы, ковры, музыкальные ансамбли, кальянно-"гальянные" камерные обстановки… В довершение, на такой энергетической кульминации, Мастер даёт саньяса-сelebration. Это описать вербально неподвластно перу, но одному Самдарши известно, почему после сказочно-полётной-крылатой радости саньясы наступает всеобщая печаль-нежность, неминуемая сдача существованию в едином плаче-рыдании, Тризне в виде слёз, преклонение перед Существованием? Глубина полёта в Поток Любви… Так Самдарши приготовил кэмп к Неделе Плача.
… Почему-то народ глупо радуется, что лыбиться больше не нужно, несчастные! Главная пытка впереди. Над "бивуаком" летает "чеширская" улыбка Самдарши… Big Prem в Будда-холле даёт напутствия-благословения "Плачущему Ковчегу". Это единственный корабль, который не должен пристать к Берегу Ума, он должен потонуть в океане слёз, быть самим собой оплаканным. Древние плакальщицы уйдут на покой. Но не тут-то было. Выдавить скупую "мужскую" слезу, и тем более заплакать по взмаху дирижёрской палочки невозможно, лишь одинокий бабий вой сиротливо раздаётся по застывшему от ужаса лагерю. Ужас от того, что плач не происходит. Слёзы пустынно высохли в Сахаре души. Извлечь родничок слёз трудно даже женщинам, не говоря о мужчинах – запретный stop знак навечно вбит в их слёзных перекрёстках-протоках. Там Ум-Мент с жезлом и штрафом не позволит обанкротить ЭГО (Эта Гадюшная /Глобальная, Грозная и Горделивая и т.д/Организация)… Первый день фрустрирует многих. Какой-то вечно взлохмаченный небритый качок-саньясин одурело-бессильно ржёт над тем, что нужно плакать. Он давится от смеха, причин пускать слезу в этой жизни вообще нет! Просто мудрец-таки!... Следующие дни не приносят результатов. Сердца Мужчин в доспехах и латах из стали… Ссуки! Аллигаторову жидкость из наших очей-глазниц не дождётесь! Эхх Самдарши! Ты ссу…Самдарши! Какого ххуудожника Самдарши! Вместо слёз многие испытывают гнев, г…о лезет. По решению Мастера мы едем в горы, в места уникальной природы, купаться в горячих источниках. Эта заботливая мера бессильна перед плотиной-баррикадой от мужских слёз. Тогда на сатсанге Самдарши "неплачущим" советует обратиться за помощью к женщинам, общение с ними может разрушить плотину, сель из слёз должна прорваться. В ответ группа поддержки из не участвующих сестёр-саньясинок придумывает "заговоры-з'аговоры". В ход идут спонтанно дерзкие и эксцентрично-добрые шутки, анекдоты, "обнимушки", рейки сессии, тай-массажи,пампинги… Происходят уникальные ночи – ночёвки дружной компанией в спальниках под звёздным небом, или знаменитая бессонная ночь-медитация-левитация в Будда-холле, "полёты" на матрасах. Там и рождаются кэмповские рассказы в стиле fantasy: мужчины забыв о том, что они ангелы, являются хранителями волшебных крыльев. Их крылья эволюционируют с ними вместе. Женщины оказываются милыми игривыми эльфами. Эти сказки достойны отдельного описания. Они являют собой кэмповское творческое достояние… В лагере помимо главных групп ежедневно проходят утренние и вечерние медитации, сессии тибетских пульсаций, экстатические танцы-праздники перед ежевечерним сатсангом, идут просмотры лекций Ошо. Встречи восхода и заката солнца. Отдых на пляже. Купания. Отмечаются дни рождения прыжками над кострами, хождением по углям, барабанным боем, флейтами, песнями. Проводятся семинары арт-терапии. Фото-арт-экспозиции. С северного берега, где одновременно проходит суфийский кэмп Захиры приезжают в гости знакомые и незнакомые суфии андеграундного вида побить в бубен, посидеть на сатсангах. Самдарши проводит "Медитацию смерти". Это круто и страшно. Некоторым счастливчикам удаётся визуально пережить момент смерти, оказаться перед дверью Вечности…Многих сковывает ужас, душит кашель, тело колотит озноб или жар. Самые хитрые мирно посапывают. Мастер как всегда бдителен. Он контролирует происходящее… Big Prem и Самдарши постоянно дают индивидуальные сессии. Усилия не безуспешны, энергия сдвигается с мёртвой точки. Плачущий ковчег начинает тонуть. Некоторых женщин почти выносят на руках. В дикой трёхчасовой "SOS-Опере" - людского ора, каждый успевает выпить по три литра воды. Water-closetов явно не хватает. Земля вокруг кустов усыпана бумажной продукцией белого цвета. Людям явно не до экологической этики. Внутренняя чистка становится важнее внешней. Это удручает. Но Big Prem почти довольна. Её большая материнская грудь-жилетка принимает каждого плачущего ребёнка. Энергия всей группы становится упоённо-расстворяющей. От мужчин исходят эманации благородных воинов – их походка схожа со степенной поступью гордых гладиаторов. Женщины – грациозные куртуазно-буржуазные-гедонические богини… От утончённости к расслабленности. От расслабленности к состоянию любви… Sweet Heart…Ммм Самдарши…Ммм Самдарши…Звучат мелодии от которых плачем мы все. "My angel", музыка из кинофильма "Титаник"…Big Prem отлично знает своё дело.
Начинается третья неделя. Народ устал рыдать. Но на три часа застыть в молчании… Это слишком. Никто не предпологал, что главная трудность впереди. Это проверка двух предыдущих недель – насколько ты был тотален, настолько ты близок к безмолвию. А коварное тело подводит. Его ломит. Ум подобен ста тысячам макак. Но вспышки мистических переживаний потрясают. Люди на сатсангах делятся своими новыми ощущениями, происходящим, если это слишком личное, всегда есть великая возможность поговорить тет-а-тет с Мастером … Заканчивается группа – глубоко внутри навечно расцветает Блаженство Мистической Розы. Аромат этой розы невероятно объединил нас, сделал нас родными. Огромное тебе спасибо Мастер Самдарши, вот тебе казахское I LOVE YOU: м-м-м-м-м-м Самдарши! Мы с нетерпением ждём тебя! Ждём твой следующий кэмп!
Этим cолнечным летом со мной произошли три прекрасных Романа: Любовный с Мужчиной, Духовный с Мастером Самдарши, Вселенский с Существованием! Спасибо тебе Ошо! Благодарю Тебя Бацилла Ветряной-Ветреной Оспы!
С любовью и благодарностью, ко всем участникам-устроителям этого кэмпа: Джаграну и Абе, Джамини и Ирине Блонской, Чарамскому и Ильгизару, Арпане и Галию, всем кто помогал в организации кэмпа, ко всем саньясинам и читателям сайта от Jayneko
Послесловие
О столь необычном названии данного эссе. Порою маленькая случайность способна перевернуть судьбу. Так произошло и в моём случае. Детки знакомого саньясина, заболев обычной "ветрянкой" не по-детски заразили папу накануне поездки на Иссык-Куль к Самдарши. Он благородно передал эту возможность мне. От души выражаю ему огромную благодарность и признательность. Я так тебя за это люблю, Пурушка!
|
